Телефон:+7(3952)420-430
  • Hover H6
  • m4
  • H5
  • Hover H3 New
  • Wingle5

Статьи Герои грунтовок — тест-пробег на Great Wall по Архангельской области

Полный Привод 4×4, № 9 2014

В нашей стране так мало асфальта, что автомобили повышенной проходимости еще очень долго будут пользоваться спросом. Покупать их приходится если не по желанию, то по необходимости. Экспедиция в архангельскую область на внедорожниках Great Wall показала – китайские джипы отлично подходят для российских направлений.

В видовом многообразии московских пробок не слишком заметно, насколько прочно «китайцы» закрепились на нашем рынке, но, едва выйдя из скромного здания архангельского аэропорта, я увидел, как много на парковке «Ховеров». Причем далеко не все они наши – экспедиционные. Продукция Great Wall часто встречается и в самом городе, не избалованном качественными дорогами, а уже за полсотни километров от столицы Поморского края становится привычной деталью дорожного пейзажа. Немудрено – асфальт кончается чуть ли не за «околицей» Архангельска, уступая место пыльным изжелта-белым грейдерам, переходящим местами в песчаные грунтовки, ездить по ним на «пузотерках» отваживаются не многие. Вот и мы не стали рисковать – в нашем караване пикапы Great Wall Wingle 5, внедоржники Great Wall Н3 и Great Wall Н5, а главное – рестайлинговые Great Wall Н3 New двух модификаций: с обычным атмосферным бензиновым двигателем и с турбированным двухлитровым мотором. Наш журнал тестировал «турбовый» Н3 еще весной (см. «ПП4×4» за июнь), тем интереснее, как H3 New покажет себя в многодневном пробеге по тяжелым дорогам.

МОРСКАЯ ГРОЗА

Городом-курортом Северодвинск могут счесть разве что белые медведи. Мне довелось побывать здесь в разгар зимы, когда и в теплой гостинице кажется, что 40-градусный мороз щиплет тебя за нос и за уши. Но, оказывается, лето в этом приморском городке тоже есть. Песчаные пляжи наполнены отдыхающими, кое-кто даже не прочь искупаться в прохладных водах Белого моря, но по-настоящему вольготно в местной водице чувствуют себя лишь подводные лодки, пришедшие в порт Северодвинска. Одни – для ремонта, другие – ждать судьбы: то ли под восстановление, то ли под нож на металлолом. Раньше и в сам город было не попасть без спецпропуска, а нынче секретности поменьше,нашу делегацию автомобильных журналистов допустили к посещению настоящей атомной подводной лодки, примерно такой же, как «Дмитрий Донской», оснащенной печально известным ракетным комплексом «Булава».

Мы поднимаемся по трапу тяжелого атомного ракетного крейсера стратегического назначения «Северсталь», выведенного в резерв в 2004 году. Снимать нельзя, разрешили только общее фото на причале, да в принципе и нечего тут фотографировать. Внутри – переплетения труб, тысячи переключателей, бесконечные тесные коридоры с закрытыми дверями кают. Капитанский мостик оснащен по последнему слову техники середины конца прошлого века, в потертое кресло перед пультом управления не смеют сесть даже помощники капитана, не говоря о нас, сухопутных крысах, – на судне свято чтут традиции. «Красную кнопку» видел, ничего необычного, в любом подготовленном внедорожнике таких полно, главное ведь в том, что этой кнопкой приводится в действие: блокировка дифференциала или ядерный апокалипсис.

Гораздо больше поразила «комната психологической разгрузки»: насколько тяжела должна быть служба, чтобы фотообои с видом на природу, канарейка в клетке, аквариумные рыбки и несколько чахнущих в горшках комнатных растений воспринимались как рай земной. Эту комнату «прописывал» корабельный доктор, так просто в нее не зайти, как и в сауну с крошечным, давно не действующим бассейном. Автономность подлодки такого класса – 90 суток без выхода на поверхность, но, по словам наших военных «экскурсоводов», бывали случаи, когда у некоторых членов экипажа «крыша ехала» и в первый месяц. Экскурсия очень походила на спелеологическую экспедицию, часа лазанья по отсекам в спертом воздухе, пропитанном техногенными ароматами, хватило, чтобы отчаянно захотеть на волю, подальше от этого атомного монстра.

ТИХАЯ ОБИТЕЛЬ

Заночевали в Малых Карелах. Прекрасный вид на бесконечные равнины из окна маленькой гостиницы не смогли окончательно испортить даже дымные трубы на горизонте. В музей деревянного зодчества, к сожалению, не попали – торопились успеть до темноты к месту первой палаточной ночевки возле деревни Веркола. Дырявый асфальт быстро закончился, уступив место грейдеру. Понтонным мостом переехали Пинегу и сразу остановились стравить давление в шинах – хороших дорог мы в ближайшие дни не увидим. Пейзаж по сторонам почти не меняется: кругом бесконечные архангельские леса, некоторое разнообразие вносят лишь переправы – мы уже второй раз пересекаем петляющую реку. Пинега широка, но к середине лета она мелеет настолько, что по центру русла видны песчаные островки.

Ясным теплым вечером въезжаем в Верколу. Погода настолько хороша, что даже мошка разнежилась и отказывается кусать туристов с обычным остервенением. За рекой хорошо виден Артемиево-Веркольский мужской монастырь, переправляемся к нему на моторной лодке. Монастырь знавал и расцветы, и упадки, неоднократно горел, переходил из заштатных в первоклассные, но более всего претерпел, естественно, от советской власти. Отряд красноармейцев, явившийся сюда осенью 1918 года, расстрелял не пожелавших бежать насельников, тела их сбросили в Пинегу. Затем, в поисках мощей местного, веркольского, святого праведного отрока Артемия, в честь которого и был заложен монастырь в 1635 году, прибыла особая комиссия, однако монахи успели спрятать святыню. Мощи не обретены вновь до сих пор, считается, что они находятся где-то на территории монастыря. Также не найдены и колокола, затонувшие в Пинеге вместе с плотами во время переправы. Монастырь действующий, восстановлен братский корпус, проводятся службы,а вот красивейший Успенский Собор, освященный самим Иоанном Кронштадским (он родился в 50 км от монастыря в деревне Сура), еще ждет реставраторов. Обратно через Пинегу я пошел вброд, широченная река оказалась настолько мелкой, что не пришлось даже плыть.

ДОРОГАМИ «БОЛГАРИИ»

Тепло закончилось внезапно, с рассвета накрапывал мелкий дождик, а к подъему небо затянуло свинцовыми тучами и разверзлись хляби. Резко похолодало, быстро покидав мокрые палатки в кузова двух пикапов Great Wall Wingle 5, мы разбежались по машинам, уже на ходу пытаясь просушить хоть что-нибудь из одежды. К счастью, печки в «китайцах» греют исправно. Пятисоткилометровая гонка под дождем по маршруту Веркола – Койнас прошла почти без потерь, если не считать нескольких плохо закрепленных номерных знаков, смытых в броде через какую-то речушку, да одной пробитой покрышки. Пробили ее на так называемой «болгарской дороге». Въехав в Удорский район республики Коми, мы вдруг попали на асфальтовую трассу. Оказывается, во времена СССР здесь существовала целая болгарская «республика» лесозаготовителей. С 1968 года до развала Советского Союза здесь работало совместное советско-болгарское предприятие «Мезеньлес». Половина заготовленной древесины шла в Болгарию, остальное оставалось Советам. Это было настоящее «государство в государстве» со своей инфраструктурой. За время существования «Мезеньлеса» в Коми успели пожить и поработать около 250 000 болгар, было заготовлено 30 миллионов кубометров леса и построено 1600 километров асфальтовых и бетонных дорог. Вот по одной из них нам и довелось проехать. Несмотря на появившиеся за последние десятилетия ямы, дорога все еще в относительно хорошем состоянии. Жаль, что ремонтом болгарского наследства никто не занимается, в конце концов, даже качественно сделанные дороги приходят в упадок.

КОНЬ – ОГОНЬ

Не спорю, для местного населения отсутствие хороших дорог – серьезная проблема: ни в больницу, ни по торговым делам из дальней деревни большую часть года не выберешься. Вот и живут люди в основном натуральным хозяйством – нет нормального сообщения, а значит,и работы мало, однако крепости северного духа можно позавидовать. Деревни на нашем пути радуют глаз крепкими, ухоженными домами, огромными, на взгляд жителя средней полосы, но с маленькими оконцами – чтобы тепло не выходило. Возле крытых дворов аккуратные стога сена, довольно много сельхозтехники, но, по словам аборигенов, красивая картинка не отражает шаткого положения дел. Деревни пустеют,молодежь уезжает на работу в Северодвинск и Архангельск, кипение жизни чувствуется только летом, когда на малую родину привозят отдохнуть от городской суеты детей. Несмотря на сложности, поморы хранят верность традициям. Символом нашей поездки стал «Конь – огонь», один из любимых и главных персонажей Мезеньской росписи. Дожди мы оставили в Коми, где-то возле Большой или Малой Пыссы, на паромной переправе через Мезень. Паром здесь ходит редко, его нужно «ловить». Много машин на борт взять не получается – баржа ложится на мелкое дно, старенький катер не в силах сдвинуть ее с места, приходится помогать. Взявшись вместе, руками отталкиваем баржу от берега и остаемся ждать своей очереди. Паром хоть и государственный, но платный, с внедорожника берут по 500 рублей – дороговато даже для москвичей, тем более для местных жителей, не отягощенных высокими доходами.

После холодной лесной ночевки (температура опускалась до 3–4 градусов тепла) нам остался всего один перегон до главной цели всего путешествия – села Палащелье. Здесь в конце XIX века находился центр знаменитой Мезенской или Палащельской росписи. Сейчас об этом напоминает только гигантская расписная деревянная прялка, установленная в центре полузаброшенной деревни. Мезенская роспись относится к древнейшим, архаичным типам росписи, дошедшим до наших дней. Самые старые образцы, похожие по стилю, датируются тем же временем, что и древнегреческие амфоры. Простейшие рисунки в красно-черной цветовой гамме несут в себе большую смысловую нагрузку. Это даже и не совсем роспись, а отчасти своеобразное иероглифическое письмо. Наиболее часто повторяющийся элемент росписи – скачущий конь. Обычно по центру расписного предмета, например, березового туеска, нарисован ряд коней, а верхний и нижний пояса украшены геометрическим орнаментом. Обо всем этом нам рассказали в соседней деревне Белощелье. Здесь людей побольше, община крепкая, есть фольклорный коллектив. Специально для нас жители Белощелья устроили концерт. Но какой же фольклор без обеда – в клубе нас угостили по высшему разряду: на первое – уха, на второе – хариус, на третье – квас, все самое натуральное и очень вкусное, только что из Мезени и ближайших озер. Жаль, не удалось задержаться в этой гостеприимной деревне подольше – погода наладилась, выглянуло солнце, потеплело, – но нам еще ехать и ехать, впереди сотни километров-направлений, которые дорогами можно назвать лишь условно.

ДОЛГИЙ ПУТЬ К ЛЮДЯМ

Как я уже говорил, дороги в архангельской области делятся в основном на два типа: песчаные или гравийные. По песку все Great Wall, кроме турбированного H3 New, идут одинаково, ведь у пикапов Wingle 5 и внедорожников Н3/Н5 движки хоть и немного разнятся по объему и мощности, но в целом слабоваты. Прежде чем пытаться выбраться тягой из песчаной ловушки, обязательно нужно включить «понижайку», на затяжных песчаных подъемах без нее тоже никак. Вообще полагаться на «авось» в делах бездорожных «китайцы» не дают: чтобы не застрять в зыбких грунтах, требуется иметь хоть какой-то опыт. Great Wall H3 New Turbo допускает больше вольностей, но и у него есть особенности: попадание в «турбояму» грозит отсутствием тяги в неподходящий момент, а довольно чувствительная педаль газа заставляет тщательно дозировать усилие, когда лишние обороты двигателя ни к чему. Тем не менее на песке он чувствует себя намного увереннее всех остальных своих «братьев», к тому же и у него в запасе есть «понижайка». На гравийках проходимость проверять негде, зато отлично видна работа подвески. Нерастрясло, ничего не отвалилось, хотя мы часто гнали в полный газ и не всегда успевали заранее среагировать на внезапные препятствия. Пробоев подвески, во всяком случае, в моем H3 New, не случилось ни разу. Скорость в 100–110 км/ч я держал на гравии достаточно уверенно, снижая только в поворотах, – поперечные крены довольно ощутимы, а управляемость высокого рамного внедорожника с задним неразрезным мостом далека от предела мечтаний.

Большую часть пути я проделал на обновленном Н3 с атмосферным бензиновым двухлитровым мотором мощностью всего 116 л.с. против 177 л.с. у турбированной версии. Этот H3 New оснащен пятиступенчатой механикой, в отличие от «шестиступки», идущей в комплекте с турбомотором, но «шестая» мне не понадобилась ни разу, приходилось активно работать коробкой, держа обороты в тонусе, иначе в рваном ритме этого «бега с препятствиями» не удалось бы сохранить должную динамику. Правда, местные так не ездят – берегут машины, к тому же на сухих гравийках чем плотнее трафик, тем меньше видимость, обгонять в облаке пыли очень опасно, вот и плетутся все друг за другом.

Серьезным испытаниям на грейдере подверглись и климатические установки: жара, пыль столбом, окна не откроешь, но фильтры справились. Если бы не режим внутренней циркуляции, вряд ли мы вернулись бы в Архангельск в добром здравии. Все сложности когда-нибудь кончаются, осыпая пылью стоянку, наши внедорожники вновь припарковались возле аэропорта Талаги. До свидания, Архангельск, и, надеюсь, до скорой встречи! Русский север затягивает и манит, мне уже хочется вновь наматывать километры по этим диким просторам.

Автор: Григорий Алешин

© Автоцентр-Байкал